02.07.2013 09:00   9252   

Андрей Шаронов: «Мы отделяем госуправление от бизнеса»

И.о. заместителя мэра Москвы по вопросам экономической политики Андрей Шаронов рассказал Finparty об инвестиционном климате в столице и о том, чем работа чиновника отличается от работы инвестбанкира.
Андрей Шаронов
Андрей Шаронов
– Андрей Владимирович, в середине мая вы встречались со стратегами инвестбанков и рассказывали им об инвестиционных возможностях Москвы. Есть ли уже какая-то обратная связь?

– Цель заключалась в том, чтобы выйти на этот информационный канал. Люди, с которыми мы встречались, общаются с профессиональными инвесторами, их мнением интересуются, чтобы прежде всего понять ситуацию со страной, с компанией, с бумагами, в которые они инвестируют. Мы планировали эту встречу как non-deal историю – презентацию столицы как части инвестиционного климата страны. Мы попытались заинтересовать стратегов возможностью получать информацию о Москве из первых рук, чтобы потом они отображали ее в своих аналитических отчетах, чтобы в них была добавлена информация о Москве как о международном финансовом центре, как о месте расположения биржи, как о наиболее интересном городе России с точки зрения инвестиционных возможностей. Мне кажется, мы эту цель достигли. От участников я услышал, что им интересно, они готовы писать и рассказывать о Москве. 

– Это была non-deal встреча, однако вскоре после нее Москва разместила облигации. Как прошла сделка?

– Три года мы не выходили на рынок заимствований, не было потребности занимать, так как в 2010 и 2011 годах мы получили значительные доходы от приватизации, и исполнение бюджета по расходам было ниже запланированного. Сейчас у нас серьезно увеличиваются объемы строительства, особенно транспортного. 5 июня состоялся аукцион по размещению облигаций шестьдесят седьмого выпуска Городского облигационного (внутреннего) займа Москвы. Было размещено облигаций на общую сумму почти 19 млрд рублей.

– Все эти деньги пойдут на строительство?

– У нас есть бюджетный кодекс, который подразумевает принцип единства бюджета. Любой поступающий рубль попадает в общий котел. В данном случае мы будем просто исполнять бюджет по доходам. 
 
 
 
 
1/2
– Какую доходность показали бумаги?

– Мы считаем, что финансовое состояние Москвы – одно из лучших в стране, и вся предыдущая история московских выпусков это доказывала. Москва сравнительно дешево занимает и безукоризненно обслуживает свой долг. Доходность облигаций по итогам аукциона по единой цене размещения (1000,5 рублей) составила 7,10 % годовых.

– Будут ли в этом году крупные продажи собственности Москвы?

– Да, на август запланирована большая сделка: продажа 90% акций и имущества ОАО «Московская объединенная энергетическая компания». Заявки мы собираем до 27 июля. Минимальные ожидания от сделки – 100 млрд рублей.
Мы считаем, что финансовое состояние Москвы – одно из лучших в стране
Мы считаем, что финансовое состояние Москвы – одно из лучших в стране
– Какой инвестор больше всего интересен Москве?

– Конечно, нам, в первую очередь, интересны прямые инвестиции. Это и традиционные сегменты –например, строительство, и новые – инвестиции в социальную инфраструктуру. У нас уже есть успешный опыт привлечения инвесторов в создание детских садов: инвесторы купили на аукционе участки, где будут строиться частные сады. Также у нас есть кейс по частно-государственному партнерству в здравоохранении – в рамках концессионного соглашения 63 городская больница была передана инвестору на 49 лет. Сейчас идет финальная стадия уточнения соглашения. У нас есть победитель – Европейский медицинский центр, который подтвердил все свои обязательства. Инвестор выплачивает 1 млрд руб. городу upfront и еще 4,5 млрд руб. инвестирует в больницу, при этом берет на себя обязательство оказывать часть услуг по полисам ОМС. 

Кроме того мы заинтересованы в инвестициях инновационного характера («smart money») – это венчурные инвестиции, инвестиции в инновационную инфраструктуру.  Мы также поддерживаем приход инвесторов в промышленный сектор. В Москве его доля невелика, 17%, но это сопоставимо с ситуацией в других мегаполисах. Мы не хотим, чтобы эта цифра снижалась. 
 
 
Городу больше всего интересны прямые инвестиции
 
 
1/1
– Можно ли как-то оценить доходность подобных прямых инвестиций?

– Доходности везде разные. Почему инвестиции идут в девелопмент? Очевидно, что в Москве эти проекты имеют высокую маржинальность. Это подтверждает заинтересованность инвесторов вкладывать средства в строительную сферу. Город, соответственно, тоже имеет дополнительный доход от такого рода проектов и на самом деле может получать больше, чем он берет изначально.

– Почему тогда вы не берете?

– Это должно быть оправдано. Например, мы установили платежи за изменение целевого назначения земли. Это разовый платеж, который считается в процентах от кадастровой стоимости. 
Раньше основной формой привлечения инвесторов был инвестконтракт, где все считалось довольно сложно и понятийно. Сейчас основная форма – это договор аренды. И его смысл в том, что вы на входе все платите и обо всем договариваетесь. Аукционная форма предоставления аренды дает возможность выбрать эту сверхприбыль. А если есть сверхприбыль, то, скорее всего, придет не один, а два инвестора, и они позволят себе эскалировать цену до определенного момента, пока это имеет экономический смысл. Когда вы берете одного инвестора по инвестконтракту, то ситуация складывается так – у инвестора нет конкурентов, он убеждает чиновников, что это все сложно и дорого. И у него нет визави, который, понимая, что там 300% доходности, в два раза поднимает цену, потому что знает, что все равно останется в выигрыше. Поэтому принцип, что мы делаем это на аукционе и посредством понятных и прозрачных платежей за аренду и за перепрофилирование, дает нам возможность получить большую маржинальность для города от любого проекта. 
– А что касается венчурных инвесторов?

– Мы приветствуем инвесторов из области «умных денег». Я имею в виду развитие инновационной инфраструктуры: это технопарки, технополисы, бизнес-инкубаторы и индустриальные парки, а также особая экономическая зона Зеленоград. Достаточно успешно и перспективно развивается проект технополис «Москва» – бывший завод АЗЛК. 

– Каков портрет идеального инвестора для Москвы?

– Происхождение не имеет значения. Для нас все равно, какие инвестиции – иностранные или отечественные. И наивно считать, что если мы не можем удержать отечественные инвестиции, то к нам придут иностранцы. У отечественных инвесторов есть свое преимущество: они лучше понимают специфику рынка. У иностранцев – свое: они помимо денег приносят качество корпоративного управления, новые технологии. Поэтому идеального портрета инвестора нет. 

– А как вы будете бороться с общей для всех инвестбанкиров проблемой, когда нужно уговаривать инвесторов вкладывать в Россию на фоне таких историй, как с Сергеем Гуриевым? 

– Понятно, что инвесторы приходят не только в Москву, но и в Россию. Москва – часть России, и на нас распространяются страновые риски. Инвесторы о них знают и учитывают их. Наша же задача – минимизировать городские риски. Обеспечивать платежеспособность, если речь идет об облигационных займах. Исключить риски, связанные с качеством инвестклимата в той части, которая зависит от городских властей – например, получение разрешения на строительство, подключение к электрическим сетям. Что касается общестранового климата, то в данном случае нам остается просто апеллировать к федеральным коллегам, чтобы эти вопросы также двигались в правильном направлении.  
График гораздо насыщеннее, чем в «Тройке Диалог». Там работа была более однородной, здесь же деятельность разноплановая и менее управляемая. Больше внезапных событий, поэтому сложнее в смысле планирования. Обычно начинаю в 9 утра, заканчиваю с 20 до 22.00. Беру документы на дом – уложиться в рабочий день получается не всегда.
– На встрече с инвесторами вы много говорили про борьбу с коррупцией. Это были вопросы от инвесторов? 

– Я говорил о том, что у города очень большая закупочная программа – почти $23 млрд. И, конечно, здесь есть проблемы, и мы серьезно над этим работаем. Есть много способов повышения прозрачности и обеспечения добросовестной конкуренции, которая как раз и приводит к снижению стартовых цен и повышению качества. Один из способов – это отслеживание добросовестности конкурсных комиссий государственных заказчиков. Для этого уже не первый год используются полиграфы для тестирования сотрудников конкурсных комиссий, чтобы идентифицировать тех, кто имеет недобросовестные замыслы или уже совершал неправомерные действия. Вопросы, которые задаются при тестированиях: принимали ли вы решение в пользу конкретного заказчика, получали ли вы указание от руководства присудить кому-либо победу. Порядка 40% протестированных в первый раз были отстранены. Повторные обследования показывают, что уровень риска снизился – так, например, в одном из департаментов процент нулевой, не было ни одного отрицательного теста. 

– Можете привести три наиболее интересных для инвесторов проекта, которые сейчас есть у Москвы? 

– Это сложно. У нас много дорог, строительство которых интересно инвесторам, ведется реконструкция большого количества выездных магистралей, строительство метро, развязок. Наша инвестиционная программа – 480 млрд рублей. Она гигантская, и это только по стройке. Это то, что связано с государственным заказом. Но есть и ряд возможностей, не связанных с ним. Как я уже говорил, для нас интересны проекты развития инновационных территорий, которые могут задействовать высокий интеллектуальный потенциал Москвы. 

В столице большое количество ученых, студентов, мы заинтересованы сохранить наиболее талантливых из них. Развитие промзон нам тоже интересно, но пока эти проекты не готовы для инвестирования. У этих территорий есть собственники, у которых - свои идеи по развитию, и город управляет там не полностью. 
– 480 млрд рублей пойдут на строительство дорог?

– Нет, это размер адресной инвестиционной программы 2015 года, куда входят культура, образование, дороги, социальная защита, молодежная политика, экология. Это все бюджетные деньги. У нас поступления доходов в год – 1,5 трлн руб. Москва – третий город в мире по объему денег, которым располагает правительство, первые два – Нью-Йорк и Шанхай. Значительная часть денег – 368 млрд руб. – идет на строительство транспортной инфраструктуры, закупку подвижного состава и субсидии «Мосгортрансу» и «Мосметрополитену». 

– При Лужкове Москва тратила на дороги 50 млрд руб., а сейчас почти 370 млрд руб. Оправдано ли такое увеличение? Успеваете ли вы за ростом автопарка?

– За ростом автопарка мы не успеваем и точно не успеем. Мы пришли к выводу, что решить транспортную проблему в Москве можно не строительством дорог, а активным использованием общественного транспорта. Таким образом, у нас две задачи: облегчение выезда из Москвы и строительство транспортных перемычек. По мнению многих экспертов, с точки зрения транспортного каркаса, Москва – это десять обособленных реками и железными дорогами населенных пунктов. 

Поэтому часто приходится делать большие перепробеги, чтобы добраться из одной точки в другую. Хрестоматийная ситуация – Западное и Восточное Бирюлево, два больших района с суммарным населением порядка 600 000 человек, которые разделены железной дорогой Курского направления. Чтобы из западной части добраться в восточную, нужно выехать на МКАД. Абсолютно нерациональная схема. 

Сейчас мы расширяем магистрали, по которым машины выезжают из города, и создаем перемычки, для сокращения перепробегов. Также крупный проект – это хорды, которые идут параллельно МКАДу, чтобы снять нагрузку с этой автодороги. Но самое главное, это, конечно, расходы на общественный транспорт – метрополитен, выделенные полосы. Выделенные полосы оправдывают себя тогда, когда каждые две минуты по ним идет автобус, поэтому мы сейчас пытаемся максимально использовать эти маршруты, там, где не получится – их уберут. Плюс, скорее всего, по выделенным полосам будет пущено такси. 

– А что происходит с созданием Международного финансового центра в Рублево-Архангельском?

– Это дорогой проект, и город готов брать на себя эти расходы. Мы будем развивать, прежде всего, транспортную инфраструктуру. Сбербанк, основной инвестор проекта, хочет, чтобы там было построено метро с двух веток. Логически это правильно, но перекладывать все это на московский бюджет, скорее всего, нецелесообразно. Только метро будет стоить около 70 млрд рублей – это гигантская сумма. Сам проект предполагает вложение частных инвестиций, превосходящих государственные. При условии, что там будет подходящая инфраструктура, внутри мы сможем ожидать инвестиционный бум. 

– Но мы же понимаем, что если назвать место МФЦ, оно не станет МФЦ?

– В Лондоне есть Citi и Canary Wharf, но при этом, никто не может сказать, что финансовый Лондон – это только два этих района. Все прекрасно понимают, что МФЦ – это не географическая точка на карте. Возможно, Рублево-Архангельский проект привлечет к себе внимание, и многие переедут туда. Но это, конечно, не станет предопределяющим фактором укрепления позиций Москвы как международного финансового центра. Это важное условие, но абсолютно недостаточное.
– Андрей Владимирович, вы уже три года работаете в мэрии. Какие достижения, на ваш взгляд, стали основными?

– То, что в мэрию пришло много новых людей, в том числе тех, кто работал в бизнесе. Это меняет атмосферу внутри команды и систему взаимоотношений с бизнесом. Если говорить о промышленной политике и малом предпринимательстве, то у новой команды сейчас другой подход: мы пытаемся отказаться от индивидуальных субсидий в пользу институциональных мер. Это и поддержка инфраструктурой, и софинансирование от банков с разделением с ними рисков: микрофинансирование, кредиты начинающим предпринимателям. Также появилось больше форм общения с предпринимательским сообществом: для этого создан целый штаб, который занимается такими вопросами как сокращение сроков подключения к электросетям, упрощение регистрации предприятий и прав собственности, получение разрешения на строительство.
Гюзель Губейдуллина и Андрей Шаронов
Гюзель Губейдуллина и Андрей Шаронов
– Должность заммэра Москвы для вас второй приход в чиновничество. Вы долгое время работали в Минэкономразвития заместителем министра Германа Грефа. Какая разница в этих двух позициях?

– В мэрии более прикладной характер работы. И здесь я гораздо больше использую то, чему научился, когда работал в бизнесе: уделяю внимание работе с командой и готов делегировать полномочия. Я сейчас понимаю, что, пожалуй, ключевая компетенция руководителя – быть разборчивым с кадрами. При этом, если ты считаешь, что нашел правильного человека, нужно больше ему доверять.

– С какими мифами и отзывами о работе мэрии вам приходится сталкиваться?

– Конечно, нельзя сказать, что у нас полностью безоблачная ситуация. Со стороны бизнес-сообщества остается недовольство: им кажется, что мэрия не всегда открыта, что в Москве сложно создать новый бизнес. Пытаемся с этим работать. В Москву всегда стремился и иностранный, и отечественный капитал, и к нему зачастую было оборонительное отношение. Не секрет, что у прежнего правительства Москвы было много «близких» проектов, и приходящие со стороны воспринимались как конкуренты. Поэтому мы сейчас пытаемся через разные инструменты отделить госуправление от бизнеса. Мы выводим город из тех сфер деятельности, где спокойно может действовать предприниматель. А город же будет просто регулятором.

Фото: Игорь Генералов

Мы на facebook

2018 © Finparty
Использование материалов Finparty.ru разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
ООО «Информационное агентство Банки.ру».
Карта сайта
Карта тегов
Дизайн — «Липка и друзья», 2015