11.04.2016 09:00   5918   

Владимир Комлев: «Без близких я бы просто не выдержал»

11 апреля главе Национальной системы платежных карт (НСПК) исполняется 50 лет. Мы подумали, что это отличный повод встретиться, чтобы вспомнить, как все начиналось, подвести промежуточные итоги и наметить планы на будущее.

2016 год богат в семье Комлевых на юбилеи. Не только у Владимира, но и у его жены Людмилы в этом году круглая дата. Они учились в параллельных классах, в студенчестве не общались, а потом случайно встретились на автобусной остановке и, как говорит Владимир, «все завертелось». Довертелось это все до серебряной свадьбы — супруги в этом году отмечают 25-летие совместной жизни. Их среднему сыну Никите исполняется 20 лет, а младшему Тимофею стукнет 10. Также у них есть 24-летняя дочка Анастасия и старший сын Иван — ему в мае будет 21. Вот такая большая, дружная семья, которой во время нашего разговора Владимир часто говорил «спасибо» за поддержку, любовь и понимание.

— Вы родом из Москвы?

— Да, где-то в Филях есть роддом, в котором я и родился. А родители не москвичи, они сюда приехали, и первое время мы с сестрой обитали в маминой семье, в районе Мытищ. У моей мамы с бабушкиной стороны корни польско-литовские, а дедушка — донской казак. 1889 года рождения! Он еще у Деникина воевал.

— Вы застали его?

— Конечно. Дед всю жизнь был бодрейшим человеком, работал агрономом. История семьи — это вообще отдельная тема. Это и репрессии, и военные годы… Родители с папиной стороны — из костромской губернии. Бабушка из благородного сословия, оканчивала институт благородных девиц, а дедушка был деревенским. Кстати, и этот дед родился в XIX веке — в 1894 году. 

Когда моему отцу исполнилось 90 лет, мы специально поехали на его родину — снимали фильм о местах, где он провел детство и юность. От деревни ничего не осталось. Мы с трудом нашли жилые дома какого-то совхоза, спрашиваем у одной из жительниц: «Мы Комлевы, может, знаете здесь людей с такой же фамилией?» На что получаем ответ: «Да здесь половина Комлевых! Вы из каких?» И отправила нас к заведующей краеведческим музеем, тоже Комлевой. Выяснилось, что она моя четвероюродная сестра, у нас с ней общий прапрадед. Мы обменялись фотографиями, адресами — очень приятно было пообщаться. Знаете, гены — все-таки интересная штука. Я смотрю на эту женщину и вижу в ней свою родную тетю в молодости. Это не только внешности касается, а мимики, манеры говорить — настолько все это было знакомо, даже оторопь брала.

Дед в свое время был заслуженным энергетиком России, в военные годы был главным инженером центральной московской электростанции (МОГЭС), участвовал в плане ГОЭЛРО, построил много электростанций по всему миру. У него вся грудь в орденах была, в том числе иностранных. Он окончил Бауманку, тогда еще Императорское московское техническое училище. Потом в Бауманском учился папа, затем я с сестрой, а сейчас мой средний сын учится. Дочка окончила Финансовую академию, работает менеджером, занимается очень интересными проектами на ВДНХ. Старший сын в бакалавриате Финансового университета, а младший пока школьник.

— Но я уже догадываюсь, куда он поступать будет. Выбора у него особого нет. 

— Выбор есть всегда. И это очень важно. Главное, чтобы родители делать его не мешали. Я не верю, что можно учиться на чужих ошибках. Чужой опыт — он и есть чужой, а свой нарабатывается собственными шишками и промахами. Да, посоветовать что-то можно, можно попробовать уберечь от чего-то совсем фатального, но выбрать за детей то, чем им будет интересно заниматься, — это абсолютно нереально. Это не от нас зависит. Я вообще хочу пожелать молодому поколению не бояться делать свои собственные ошибки. Главное — уметь делать из них выводы, уметь учиться на них.

— Как семья отнеслась к тому, что отец и муж свернул с проторенной дороги и взялся за такой грандиозный проект, как НСПК? 

— Семья поддержала и продолжает вместе со мной нести этот груз. Он очень тяжелый, не буду скрывать. Проект непростой, требующий работы в интенсивном режиме. И без близких я бы просто не выдержал, это совершенно точно. Они очень меня поддерживают. Гордятся — не гордятся, не знаю, но понимают важность того, что происходит. Семья — важный кирпичик в фундаменте, на котором строится моя работа.

— Вы много и разнообразно учились: Бауманка, Международный космический университет во Франции, Финансовая академия, Гарвардская школа бизнеса... Жизнь заставляла снова и снова садиться за парту или вам это было интересно? 

— Здесь начать нужно со школы. Вы знаете, в жизни иногда происходят события, которые больше похожи на случайность, но именно они решают нашу судьбу. Таким поворотным моментом в моей жизни была именно спецшкола с углубленным изучением английского, в которую я попал буквально чудом. В те годы иностранные языки знали единицы. А я не просто говорил, я здорово говорил. Потому что у нас было шесть-семь уроков английского в неделю, плюс на нем преподавали многие предметы. Знание языков в 90-е годы давало колоссальные преимущества. Сейчас меня дети иногда спрашивают: «Что нужно, чтобы добиться успеха?» А я не знаю, что нужно! Понимаю, что знание одного иностранного языка — уже ни о чем. Вот если ты в совершенстве владеешь пятью, то это может что-то значить. Нужно самому быть молодым, чтобы понимать запросы этого времени, их чувствовать. 

После школы я поступил в Бауманку, и это было настоящее качественное образование. А все, что потом, — это скорее не про учебу в классическом ее понимании. Нахождение в Международном космическом университете, где рядом за партой сидели студенты из 28 стран, дало мне скорее колоссальный опыт. Опыт общения, постижения тех самых культур, открытости, которой нам тогда очень не хватало. Ну и то, что мы приехали во Францию без копейки денег, сумели там прожить, да еще и вернулись «упакованными», — само по себе ценно.

— И как вы зарабатывали?

— Да кто как. В настольный теннис местных обыгрывали, например. Кто-то продавал антикварные книжки, которые с собой привез, кто-то пластинки.

— Матрешек и икру на продажу тоже привезли?

— Да, но мы очень быстро поняли, что они там не нужны. Да и как ту же икру продавать? Где? В ресторане у виска покрутят, скажут: «Иди отсюда, мальчик». Так что матрешки разошлись очень быстро на сувениры, икрой мы всех угощали и закусывали привезенные с собой напитки. С этой поездкой вообще все складывалось удачно. Мне повезло попасть в Париж, когда Франция праздновала двухсотлетие французской революции и столетие Эйфелевой башни. Был грандиознейший парад на Елисейских полях, я его смотрел с крыши дома. После тех четырех дней, проведенных в Париже, я этот город полюбил навсегда. А Страсбург, где я учился, вообще считаю красивейшим местом на Земле — после Москвы, конечно, в последние годы она очень похорошела. Во время учебы мы встречались с интересными людьми: с нашими космонавтами, с Баззом Олдрином — вторым человеком, ступившим на Луну. Ректором университета был писатель-фантаст Артур Кларк, у меня диплом подписан лично им. Но это была по большому счету не учеба, а ценный опыт, оставивший хорошие воспоминания. В Финансовой академии я учился на вечернем отделении. Чувствовал себя не студентом, а человеком, которому в ограниченный период необходимо получить нужные знания и их подтверждение в виде диплома.

— А в Гарварде чему учились?

— Это был курс, посвященный лидерству. Мы учились понимать, чем хороший управленец отличается от реального лидера. И это тоже, конечно, не про студентов. Курс слушают руководители крупнейших корпораций — от Airbus до частных фирм с миллиардным оборотом. 

— Неужели можно научить человека быть лидером?

— Научить нельзя. Но помочь упорядочить некую мешанину в голове — можно. У нас были очень интересные лекторы, которые много говорили об ответственности и о границах: где заканчивается бизнес и начинается социальная ответственность, ответственность перед семьей, природой. Последнее тоже важно, если человек управляет, допустим, химическим производством. На лекциях мы услышали массу интересных предметных историй, на примере которых раскрывался образ лидера. Короче говоря, какие-то вещи встали у меня в голове по своим местам.

— С 2000 года вы возглавляли Компанию объединенных кредитных карточек (UCS), которая, по сути, стояла у истоков отечественного карточного бизнеса. То есть вы знаете о нем все, и задачи, которые стоят перед вами в НСПК, должны быть знакомы и понятны. Есть что-то, чему приходится учиться с нуля?

— Вы знаете, я почти всю жизнь проработал в одном месте, в одной корпоративной культуре, с понятными правилами игры. Сейчас же мне пришлось с нуля собирать команду. Я старался на ведущие позиции брать людей, которые в своих областях будут явно сильнее меня. И благодаря этому все они взаимодополняют друг друга. В НСПК пришли управленцы, которые входили в топ-менеджмент крупнейших банковских структур, технологических организаций или возглавляли их. У каждого есть опыт и свое видение. Моей задачей было объединить эти сильные личности и постараться сформировать единую культуру организации. Это достаточно непростая задача. Но в итоге нас всех объединяет не просто место работы, а идея. Коллектив этой идеей живет, горит ею. Компания уже скоро, в июле, будет отмечать два года — время очень быстро пролетело. И это объединение вокруг идеи — оно сохраняется. 

— Сколько сейчас в команде человек?

— Уже почти 400. В начале года было 310, годом раньше — 90. А в октябре 2014-го, когда уже начались первые тестирования, в НСПК работали 20 сотрудников. И я вижу свою задачу в том, чтобы вновь приходящие люди почувствовали дух компании, влились в корпоративную культуру.  Чтобы все четко знали, зачем они здесь. Некоторые уже ушли из НСПК по разным причинам. Кто-то понимал, что это не его, кто-то не готов был работать в режиме 24 часа в сутки, семью не видеть неделями, кого-то мы сами просили уйти. Но в целом команда подбирается очень-очень классная. 

Вообще во время построения компании была куча неожиданных трудностей. То, как проект рисовался в начале, и что на практике пришлось реализовывать потом — это две совершенно разные истории. Даже суперпрофессионалы процессинга, которые не просто знают сегодняшнюю ситуацию, они ее выстраивали — у нас много людей, находящихся в этом бизнесе с 1990-х годов, — так вот даже они столкнулись с огромным количеством сюрпризов. Сейчас оглядываешься мысленно назад и думаешь: «Господи, как же мы все осилили?..»  Но если бы мне снова предложили этим заняться, я бы не раздумывая сказал «да». 

— Я знаю, что вы сегодня уезжаете в Самару, позавчера вернулись из Нижнего Новгорода…

— Да, приехал в понедельник… хотя скорее это было уже утро вторника, потом был день на работе, который тоже закончился около полуночи. И да, сегодня я улетаю в Самару.

— Как вы при таком темпе вообще выживаете? 

— Кофе. Вот видите, даже во время разговора с вами вторую чашку пью. Ну и я стараюсь чередовать периоды максимального напряжения с отдыхом, во время которого выключаюсь из рабочей ситуации. Если я еду на лыжах с горы, то не хочу, чтобы мне в это время звонили или присылали имейлы. Перед тем как окончательно занырнуть в НСПК, я съездил с семьей отдохнуть на недельку. И знаете, лучше бы не ездил. Потому что готовить документы за столом рабочего кабинета — это одно, а заниматься ими, глядя на море, в котором некогда искупаться, — совсем другое. Я очень надеюсь, что у меня будет неделька, чтобы отправиться со своими друзьями из Магнитогорска на рыбалку в Хатангу. Огромный плюс этих мест — там нет сотовой связи. Вообще никакой! Еще очень люблю отдыхать на даче. У нас есть дом на берегу Истринского водохранилища.

— Там тоже рыбачите? 

— Да какая там рыбалка! Ну, можно, наверное, поймать каких-то окушков, но это скорее забава для детей. Для меня рыбалка — это когда вот такая рыба (максимально разводит руки), с которой нужно еще побороться, чтобы выловить. 

— И где такая сейчас водится?

— В районе той самой Хатанги. Там, куда, как в песне поется, «только вертолетом можно долететь». На Таймыре очень красивые места. Если двинуться в тех краях на юг, то на тайменя можно порыбачить, а севернее водится арктический голец — рыба семейства лососевых. 

— Хвастайтесь тогда самой большой рыбой.

— Забавно, но самую большую — а это была щука — я поймал на Балтийском море в Германии. В том месте в Балтику впадают мелкие речки, и вода в море почти пресная. Летом щука из-за слишком теплой воды в речках идет в море. В Германии цивилизованная даже рыбалка. Местные егеря знают все «дороги», по которым ходит щука, и приводят тебя к нужному месту. Вот там я и поймал рыбу длиной в 1 метр 21 сантиметр и под двадцать килограмм весом. Крокодил такой. А вот большого тайменя мне пока не посчастливилось поймать. Но в районе Хатанги столько рыбы! Однажды, когда нас было восемь человек, мы за сорок минут выловили 700 килограмм. Не сетью, спиннингами.

— И что вы с ней потом делали? 

— Сначала хотели выпускать. Но когда мы в первый раз попробовали это сделать, то нам местные вертолетчики не дали это сделать: «Нам надо Хатангу чем-то кормить». Выкатили из вертолета огромные бочки, упаковали туда рыбу, которую мы не смогли увезти с собой. И вот это я понимаю: если людей кормить — нет вопросов. А просто побросать улов на берегу, чтобы чайки склевали, — тогда лучше выпустить. 

— Да, теперь понятно, что такое настоящая рыбалка. А я тут с Истринским водохранилищем…

— Нет, там есть свои прелести — купание, отдых. Я очень люблю дачу. Там выросли все наши дети. Сейчас, когда старшие стали взрослыми, дом становится пустоватым. Будучи подростками, они по выходным предпочитали тусоваться в Москве, а сейчас снова все чаще проводят время на даче. У них там много местных друзей, хорошая компания подобралась. Я думаю, для них это общение в какой-то момент заменило пионерский лагерь. Для советских детей это был важный период жизни. Я сам все летние каникулы проводил в лагере «Черноморец» под Анапой, он от завода, где родители работали. Первый раз меня мама взяла туда в двухлетнем возрасте, когда была вожатой, а когда я вырос, то сам уже продолжал ездить туда в качестве вожатого.

— 50 лет — такая красивая круглая дата. Давайте попытаемся подвести промежуточные итоги. Вы довольны тем, что осталось позади?

— Да, вот уже и итоги надо подводить. Пока добирались к вам на интервью, смеялись, что едем на репортаж с места старения. А если серьезно… Знаете, может это как-то напыщенно прозвучит, но мне было бы очень обидно, если бы проект по построению национальной платежной системы карт делали без меня. Я был готов в нем участвовать в любом качестве, и когда меня пригласили его возглавить, у меня было ощущение, что я всю свою жизнь к этому шел. Все, что я до этого делал, что переживал, чему учился в самых разных вариациях, сошлось в одной точке для того, чтобы я помог этому проекту реализоваться. Когда он начался, во мне произошла переоценка ценностей. Пришло понимание, что надо уже себе задать вопросы: «Зачем ты родился?» и «Что ты в этой жизни сделал по-настоящему важного?» И НСПК — это своеобразный ответ на них. Для меня действительно всегда гораздо важнее были близкие — жена, дом, дети, а не работа. Сейчас работа и семья по степени важности почти сравнялись. Я осознаю, какой грандиозный проект приходится реализовывать и отвечать за него.

— А чувство ответственности не давит?

— Давит, и вы не представляете как. По-моему, Солженицын говорил, что человек не должен упиваться властью, власть должна тяготить. Она должна быть нагрузкой, бременем, а не правом и радостью. Вот для меня это ровно так. Если бы вы поговорили с моей женой в конце 2014-го — начале 2015 года, она бы вам рассказала, как очень непросто все было. Были бессонные ночи, и не только от объема работы, а потому что испытываешь страшнейший нервяк, причем с утра и до вечера. Сейчас немного отпустило, потому что уже понятно — первый этап пройден. Мы себя загнали, но сделали то, что должны были сделать. Теперь начинается новый этап: мы должны доказать, что все уже созданное действительно нужно, что оно работает и имеет право на дальнейшее существование. Покорить вершину можно, а вот удержаться на ней сложно — и такова следующая задача. Знаете, может это уже метафизика, но мне кажется, что наш проект живет какой-то своей жизнью, независимо от того, хотим мы этого или нет. Он развивается правильно, в компанию приходят в нужный момент нужные люди. И это знание меня морально поддерживает. Но ответственность, конечно, громадная. Так что я действительно переживаю, но стараюсь этого не показывать. 

— Как будете отмечать юбилей? 

— Я не очень хотел его отмечать, но супруга сказала, мол, ты не имеешь право «зажать» свой полтинник. И я ей признателен. Я не знаю, что там будет, потому что она взяла всю организацию на себя. Я пригласил на свой юбилей тех людей, которых действительно хочу видеть. Вот такую роскошь могу теперь себе позволить — звать не тех, кого надо, а тех, кто сыграл в моей жизни большую роль, кто оказал на меня влияние. Слава богу, все откликнулись с энтузиазмом. 

Благодарим за помощь в организации съемки бизнес-клуб Kelia

Фото: Надя Дьякова, личный архив Владимира Комлева

Поиск по кредитам
Более 500 предложений по кредитам от 167 банков
Подобрать кредит
Мы на facebook
Топ 5 За год За месяц За неделю

2016 © Finparty
Использование материалов Finparty.ru разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
ООО «Информационное агентство Банки.ру».
Карта сайта
Карта тегов
Дизайн — «Липка и друзья», 2015