29.10.2012 00:00   1

Борис Синегубко: «Рынок становится глупее»

Борис Синегубко пришел в UBS (тогда еще Brunswick) на четвертом курсе МГИМО. Спустя 17 лет, в июне этого года, он покинул инвестбанк, чтобы пуститься в самостоятельное плавание в роли управляющего партнера Parus Capital. Как зарабатывать на рынке в такое время и когда снова начнется рост, он рассказывает в интервью Finparty.

Борис Синегубко и Андрей Муравьев
 
 
Борис Синегубко и Андрей Муравьев
- Борис, в июне вы ушли из UBS, где проработали 17 лет. Чем занимались все это время? 
- Два месяца жил в Испании - отдыхал с семьей, набирался сил. Когда уходил из банка, планировал создать свой фонд или присоединиться к команде уже существующего. Получился второй вариант. Мой давний друг Андрей Муравьев, бывший президент «Сибирского Цемента», 2,5 года назад по моему совету создал фонд Parus Capital, позвал меня к себе. Будучи в UBS я ему много помогал – подключил к прайм-брокериджу, давал советы по портфелю: что покупать и что продавать. Андрей меня всегда ждал, говорил, что у меня есть опцион на половину управляющей компании. Теперь мы два полноправных партнера. 

- Какой объем фонда?
- Фонд пока небольшой – $50 млн, на две трети он заинвестирован в российские акции. Кроме фонда у нас есть отдельные мандаты: где-то свои деньги, где-то деньги очень узкого круга друзей. В целом, когда встречаюсь и налаживаю отношения с брокерами, я говорю, что я управляю чистым торговым портфелем в $150 млн именно по российским акциям. Есть еще отдельный портфель проектов private equity. 
 
 
 
 
1/3

Инвестсообщество не готово слушать хорошие новости

- Что говорят брокеры? Сейчас подходящее время для покупки российских акций?
-  Это большой вопрос. Есть много moving parts, как говорят по-английски – вещей, который могут пойти не так, как надо. Например, может развалиться Евросоюз, или европейские страны не смогут платить по долгам, или в Китае начнутся проблемы, или в Японии. Когда и что именно случится – не знает никто. Ситуация в мире настолько напряженная, что большинство людей не готовы покупать акции, особенно на развивающемся рынке. Пережидают, хранят деньги в самых надежных государственных облигациях Америки и Германии, получают, как мы говорим, ноль целых, ноль десятых.  

- Вы с этим не согласны?
- Нет, если абстрагироваться от неблагоприятного мирового фона, в России интересно что-то сейчас покупать только потому, что она настолько не популярна. А ее непопулярность связана с очень многими вещами: как Запад относится к нашей политической ситуации, с неэффективным корпоративным управлением, коррупцией, плохими дивидендами и т.д. Иностранные инвесторы никогда еще не относились к России так плохо, как сейчас. Но. в то же время, такое их отношение говорит и о возможностях – нужно покупать, пока все дешево. В России сейчас есть хорошие новости и события, на которые вообще никто не обращает внимание.

- Например?
- Например, новое «Бюджетное правило», которое, наверное, в скором времени позволит стране накопить более триллиона долларов в резервах; очень плавный и грамотный переход к плавающему курсу рубля; долгожданное начало тарифной реформы в ЖКХ с дифференциацией тарифа в зависимости от размера потребления. Вступление в ВТО летом рынок вообще проигнорировал. А посмотрите на изменения в советах директоров госкомпаний (даже в «Транснефти» теперь вместо кондовых советских чиновников сплошь инвестбанкиры и видные иностранцы), на резкий рост дивидендов от госкомпаний.
Когда ты начинаешь говорить об этом с западными инвесторами, они тебе отвечают: «Ну в «Газпроме» же все равно воруют, поэтому мы Россию покупать не будем». Инвестсообщество сейчас не готово слушать хорошие новости. Но раз они не слушают, то у тех, у кого незашоренный взгляд, появляется возможность на этом заработать. Мы в их числе.

- Среди ваших инвесторов только русские? 
- Не совсем, но все они так или иначе связаны с Россией.

- То есть русские покупают русские акции, а иностранцы их избегают? Как поменять их отношение?
-  Менять нужно делами. Если будут происходить какие-то события, которые однозначно положительны и создают дополнительную стоимость, то инвесторы увидят их, подстроятся, купят. Видеть такие возможности – это их работа. Я, например, обычно торгую акциями второго-десятого эшелонов, но как только начались разговоры о «Роснефти» и BP, я сразу купил акции  «Роснефти», хотя это не мой сегмент, и оказался прав.

- А пример с Промсвязьбанком –  это жадность акционеров  или это недооценка инвесторов, что вы думаете? 
- Думаю, сейчас в целом осторожное отношение к банковскому сектору, особенно к небольшим банкам, преимущества которых не очевидны. Также в России еще большой кризис – это недоверие к IPO в принципе. Из всех эмитентов, вышедших на рынок путем IPO, 80% торгуются дешевле, чем цена размещения.
 
 
 
 
1/2
Классические трейдеры уходят с рынка

- Назовите топ-3 бумаг, которые вам кажутся недооцененными и привлекательными?
-  Самая маленькая акция, которая мне больше всего нравится, это «Горнозаводск Цемент», крошечная компания  в Пермской области, которая даже в кризисные годы всегда платила дивиденды (от 6 до 10%). Сейчас и вся цементная индустрия на подъеме – в России опять началась стройка. 
Другая отрасль, которая, как мне кажется, сейчас не популярна, – это фармацевтика. Тот же «Протек», который из-за начавшейся ценовой войны и разочарования инвесторов после IPO упал в четыре раза. Сейчас война кончилась, компания опять растет на 20% в год, торгуется с мультипликатором Р/Е в районе пяти при дивидендной доходности в 10%. Большинство крупных фондов из бумаги вышли –  и это наша тема. Или «Верофарм», который тоже торгуется по Р/Е=5,  несмотря на то, что, судя по газетам, контрольный пакет выставлен на продажу, а все сделки в этой отрасли были с мультипликатором к прибыли не ниже 12-15 раз. К тому же, мне кажется, что в связи с высокими ценами на нефть люди в России богатеют и будут больше денег тратить на лекарства. 
В таком стиле мы и работаем – смотрим, что подешевело, на какие бумаги у рынка негативный взгляд, изучаем ситуацию, встречаемся с менеджментом и владельцами, смотрим, что происходит. Прошли времена, когда люди покупали акцию второго-третьего эшелонов вслепую. Инвесторы обожглись в кризис – потеряли много денег и доверие клиентов. Поэтому мы дружим со всеми компаниями, которые у нас в портфеле.

- На какую примерную доходность вы ориентируете инвесторов?
- Parus не занимается активным привлечением денег. В портфеле только средства друзей, которые разделяют нашу философию – вкладывать надолго (три года минимум) и не забирать деньги в кризис. Без дополнительного притока за 2,5 года Parus вырос с $30 до $50 млн. В этом году доходность – плюс 17,5%. В прошлом году, когда все были в минусе, мы были хоть и в незначительном, но плюсе. И очень доходным был 2009 год. 
О чем еще хочется сказать. Рынок становится глупее. Я это очень хорошо почувствовал на своей шкуре еще как глава брокерской компании. На рынке все больше торгуют не люди, а машины, да, за ними стоят люди, но подход все равно машинный.

- Объясните?
- Как сейчас происходит процесс продажи и покупки акций во всем мире? Американская домохозяйка отнесла деньги в фонд, который вложил их в индексный ETF. Этот ETF распределил их по всему миру по рынкам, индексы которых входят в этот фонд. Затем в глобальный банк типа UBS пришла программка – купить сразу все emerging markets, 50 акций по индексу MSCI, в том числе несколько российских. Трейдер вставляет данные в программку (мы ее называем телевизор), которая начинает покупать акцию по цене, средней в течение дня. К тому же заявляется, что нужен best execution. Но на самом деле всем людям, задействованным в процессе, плевать на цену. Никто из них не думает, что «Газпром» падает уже третий месяц, и что сейчас надо его не продавать, а покупать. Тебе сказали продать – и ты продаешь. Поэтому сейчас на рынке совсем перестал работать технический анализ, который представляет собой сбор психологических реакций живых игроков рынка. А машины реагируют совсем по-другому. И теперь, наверное, 99% объемов торгов в «Газпроме» или Сбербанке приходится на тех, кому плевать на цену. Но нам не плевать. Деньги у нас длинные и мы сможем увидеть, когда эти машины заклинит.

- Это на самом деле заметно в «стакане»? Робот делает сделку или нет?
- Раньше как было? Акция, например, падала три дня подряд, после чего всегда находились люди, которые говорили: «сильно упала, значит должна вырасти», и начинали покупать. Это естественное состояние рынка. Сейчас бывают случаи, когда бумага падает 20 дней подряд, и всем все равно – есть outflow из фонда, и они продают. Продают до тех пор, пока домохозяйка сообразит, что ей не надо продавать. В общем, такие графики возникают, которые совсем не свойственны человеку. И ты в этой ситуации, кстати, можешь конкретно попасть: будешь считать, что машину заклинило, а ее будет еще две недели клинить, и все будет продолжать падать. Нужны длинные деньги и психологический настрой, чтобы пересидеть ситуацию. Рано и поздно фундаментальные показатели все равно возобладают: люди будут смотреть на прибыль, дивиденды, рост, слияния и поглощения – реальную корпоративную жизнь. Эта жизнь может совершенно другую целевую цену выдать. 

- Классические трейдеры побеждают по доходности машины, только потому, что они «включают мозг» и сами совершают сделки?

- Классические трейдеры уходят с рынка. В какой-то момент фондовый рынок, и российский, и мировой, собрал лучших людей, потому что хорошо платил. Это были люди, которые привыкли к определенной доходности, могли взять на себя риски, и понимали, как делать этот бизнес. Сейчас лучшие инвестбанкиры и аналитики уходят в госкомпании, например, или в реальный сектор, в интернет, или открывают что-то свое. Соответственно на рынке остались только те, кто обладает длинными деньгами и верой в светлое будущее. И рано или поздно они выиграют у машин и «менее качественных» людей. 

- Расскажите, где и как вы познакомились с Андреем? 
- Он был моим клиентом в UBS. В 2006-2007 годах я помогал выводить на рынок его компанию «Сибирский цемент». Познакомил нас наш общий друг Алексей Морозов, старший аналитик UBS по металлургии, они вместе учились в университете.

- Сколько человек работает в Parus Capital?
- Нас очень мало: финансовый директор Александр Михалев, два младших аналитика, секретарь, и мы с Андреем. 

- Кто конкретно смотрит графики и принимает решения о покупке или продаже?
- За инвестиции фонда в большей степени отвечаю я. Но и Андрей активно участвует в этом процессе, у него есть свое мнение. У Андрея обширные связи в российских деловых и промышленных кругах, соответственно, доступ к информации из первых уст. Поскольку мы стараемся не инвестировать, не зная людей, в чей бизнес мы хотим вложиться, Андрей отвечает за эти коммуникации, он умеет познакомиться, встретиться и начать диалог. Его основной принцип в том, что мы инвестируем в людей. Если он верит в человека, мы инвестируем, не верит – не инвестируем. Это работает. 
 
 
 
 
1/3
Я собирался уйти достаточно давно

- Сколько времени прошло с того момента, как вы приняли решение уйти из UBS, до реального момента написания заявления?
- Я собирался уйти достаточно давно. Это не было спонтанным решением. Около года я вел диалог с руководством относительно того, что мне пора уходить. Я очень хорошо отношусь к UBS. Можно сказать, что это почти единственное мое место работы. Я пришел в UBS, когда он был еще Brunswick, студентом четвертого курса МГИМО. Работал там 17 лет, это мой дом, там много людей, которых я нанимал и с которыми мы дружим. Я считаю, что у UBS сильный франчайз по всему миру, очень сильная аналитика. К сожалению, банку в последнее время сопутствовала некоторая неудача, было много ошибок и провалов, но его сила в том, что несмотря на все это, банк выстоял. У меня в целом остались к UBS только теплые чувства, но индустрия в целом падает. Я как человек позитивный не могу при этом присутствовать.  

- Не комфортно?
- Да, именно не комфортно. Мне не нравится замкнутый круг: сейчас меньше доходов – давайте людей сократим, стало меньше людей – доходы опять упали, и, значит, снова нужно сократить людей. Это же инвестбанковская отрасль с очень сильной конкуренцией, с большим числом людей, собранных на относительно небольшой пирог. Лучше уйти вовремя, что я и сделал. 

- Какими были ощущения в первую неделю-месяц после ухода – без необходимости ходить в офис?
- Прекрасно. Я просто уехал в отпуск. В отпуске я был не в первый раз, поэтому примерно понимал, что там делают (смеется). Сейчас у меня нет дурной бюрократической работы, которая занимает очень много времени. Инвестирование занимает иногда много времени, иногда не очень, зависит от «звезд». Иногда приходится много работать, встречаться, иногда – умеренно. В большой же организации всегда есть, что делать. Освободившись от этой лишней работы, я могу больше сконцентрироваться на семье, заняться спортом. Я начал играть в большой теннис, ездить на велосипеде, купил в Испании ружье для подводной охоты. Книжек стал больше читать, больше жить стал. На данном этапе, мне кажется, это хорошо и полезно. Я не стремлюсь к тому, чтобы опять работать по 15-16 часов в сутки. Хотя не исключаю, что и такое придет. 

- Сейчас сколько часов работаете?
- По-разному: иногда шесть-семь, иногда 12. Я думаю, что через несколько лет мировой долговой кризис рассосется и начнется новая большая волна. Появятся новые отрасли, рынки, сектора. Я не знаю, с чем конкретно это будет связано, но предполагаю, что с долгожительством и медициной. К этому моменту мне хотелось бы подойти с портфелем private equity в этих отраслях, которые затем вывели бы наш бизнес на какой-то новый уровень. Тогда, нащупав эти точки роста и партнеров, можно будет вложиться в него полностью, много работать, чтобы создать что-то действительно очень хорошее. Все-таки в нынешней ситуации очень опасно вкладываться во что-то «по уши» не только в плане денег, но и в плане времени и эмоций, веры в светлое будущее. Ведь все может накрыться по независящим от тебя причинам. Поэтому следующие два года надо прожить осторожно: больше времени уделить себе, самосовершенствованию и т.д., чтобы сохранить и сбережения, и здоровье, и веру в будущее. 

- Вы считаете, что через два года начнется восстановление?
- Да. Сейчас все говорят про 50-летние циклы Кондратьева. Сейчас заканчивается цикл общества потребления, когда потребитель на заемные средства покупает машину, берет ипотеку. Мировую экономику лихорадит, потому что приходит конец этой модели. Следующая модель будет какая-то другая. Эти картинки показывают, что 2014-2015 годы будут переломными. 

- Кстати, как клиенты отреагировали на новость об уходе из UBS?
- Многие из них – мои хорошие друзья. Я с ними давно делился мнением, что в брокеридже сейчас делать нечего. Никто не отговаривал. С ними, инвесторами в Россию, менеджерами фондов, у меня отношения, длящиеся десятилетиями. Мы вместе инвестируем и боремся за права акционеров. Parus, кстати, сейчас вступает в Ассоциацию по защите прав инвесторов. 

- Вы только через UBS торгуете?
- Конечно нет, но пока UBS получает большую часть бизнеса. Это естественно – ведь там есть люди, которым я верю, как себе. К тому же UBS – наш прайм-брокер – это custody и тот банк, который дает leverage, если это нужно. У любого хедж-фонда есть прайм-брокер, но при этом он, естественно, торгует и с другими брокерами, чтобы иметь доступ к их событиям, конференциям, аналитике. В этом смысле мне сейчас интересно выступать со стороны buy-side, выстраивать отношения. 

- Какие есть замечания, наблюдения к работе брокеров?
- Мне их делать сложно, потому что, как оказалось, везде наши люди, из UBS в том числе. Приятно, что когда я прихожу в «Тройку», то общаюсь с Ольгой Климовой, с которой вместе работали в UBS. В «ВТБ Капитале» тоже бывшие коллеги – Николай Медведев и  Анастасия Егазарян. Наш бывший сейлз-трейдер Фархан Казми сейчас head of equities в Credit Suisse. Наш бывший head of sales Тим Толкингтон руководит подразделением в Goldman Sachs. 

- Сейлзы много звонят или общение идет больше по электронной почте? 
- Больше по почте, но я привык к этому. В UBS 300-400 e-mail в день – это стандартная практика. 

- У кого из инвестбанков самая интересная аналитика? Что вам нравится читать сейчас?
-  Мне кажется, что и у «ВТБ Капитала» и у Тройки/Сбербанка очень сильные аналитические команды и звездные аналитики. Хорошая аналитика у «Ренессанса». Мне кажется, западные банки сейчас немного отстают, у них было много волн сокращений, самые хорошие аналитики оттуда ушли в российские банки. Глобальные банки сильны своей глобальной аналитикой. Мне нравится, что UBS очень хорошо делает, что присылает не только российские новости, но и глобальную аналитику: интересно понимать, что думают американские экономисты про QE или аналитики по металлургии думают про цены на сталь в Китае. Это более значимые для рынков вещи, чем какие-то слова нашего правительства. 
 
 
 
 
1/4
Андрей  Муравьев, управляющий партнер Parus Capital

- Как вы с Борисом решили работать вместе?
- С Борисом мы сотрудничали долгое время. Он был брокером и давал мне советы по инвестированию. Как только я узнал, что Борис собирается уходить из UBS (на самом деле, я давно звал его), что морально он созрел, я ему сразу предложил перейти сюда. Мы стали партнерами фонда. Фонд управляет нашими деньгами и деньгами наших друзей.

- Почему вы создали Parus?
- Я давно занимаюсь инвестициями, это мое второе образование в американской бизнес-школе. И после ухода из «Сибирского цемента» и продажи доли, я решил эту деятельность институционализировать, придать ей правильный формат. Зарегистрировать фонд – это был совет Бориса. 

- Расскажите, что привнес Борис в Parus? 
- Много нового. Я специализируюсь больше на private equity, люблю создавать и развивать стартапы. Фонд изначально занимался более ликвидными активами, и с приходом Бориса мы стали больше инвестировать. Раньше половина фонда всегда была в кэше. 
 
 

Фото: Игорь Генералов

Комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии на сайте.
Авторизация    Регистрация
  • 1 год назад 
    Svetlana Streltsova Хорошая статья.

Поиск по кредитам

Более 500 предложений по кредитам от 167 банков
Подобрать кредит

Поиск по кредитам

Более 500 предложений по кредитам от 167 банков
Подобрать кредит

Поиск по кредитам

Более 500 предложений по кредитам от 167 банков
Подобрать кредит

Мы на facebook

2014 © Finparty
Использование материалов Finparty.ru разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
ООО «Информационное агентство Банки.ру».
Дизайн — «Липка и друзья», 2012