11.10.2012 00:00   19395   

Владимир Залужский: «IR – это отношения, которые вы строите на годы»

- IR-команда «Северстали» летом этого года была признана IR Magazine лучшей среди компаний высокой капитализации. Как вы строите работу с инвесторами?

- Результат, которого мы достигли, связан с двумя факторами. Первый: отношения с инвесторами – это все-таки командная работа, один отдел IR сам по себе не может достичь хорошего результата, для этого нужна полная вовлеченность топ-менеджмента компании. У нас в «Северстали» отношения с инвесторами имеют системный, долгосрочный характер, в отличие от компаний, где они активизируются под какие-то сделки, привлечение финансирования. Роль IR-щика состоит в том, чтобы правильно распорядиться главным ресурсом – временем руководства, чтобы оно было заинтересовано участвовать в процессе и чтобы время было потрачено эффективно. И второй, самый главный: надо жить духом компании, понимать ее цели и задачи. Дальше в тебе просыпается коммуникационный профессионал, которому чутье подсказывает, через какие образы и форматы лучше всего рассказать о компании инвестору. Это – креативная часть нашей работы. Кроме того, требуется знание финансов, понимание законодательства российского и, в случае двойного листинга, зарубежного, ведь важная часть работы любого IR связана с необходимостью регулярного раскрытия информации. Все, что дальше – это так называемый value-added IR. Например, вы знаете, что на каком-то из ваших заводов прошла модернизация. Можно организовать поездку на актив, чтобы изменить представление аналитиков о его качестве. Или вы понимаете, что гендиректор какого-то из ваших предприятий – харизматичный, яркий человек. Почему бы не устроить потенциальным инвесторам встречу с ним? Вы понимаете, что второй квартал и в целом полугодие был очень сильным для компании. Так почему бы не провести день аналитика или день инвестора сразу после публикации отчета? Многие инструменты IR давно придуманы, но не все еще используются в России. Мы стараемся использовать все инструменты по максимуму.
Владимир Залужский рассказывает о профессии IR
Владимир Залужский рассказывает о профессии IR
- А когда на дворе не самые лучшие времена и компания волей-неволей становится жертвой негативных процессов, происходящих в отрасли – тогда как себя вести IR-щику?

- У инвесторов существует стереотип, кстати, в некотором смысле обоснованный, что вкладывая в компанию сырьевого сектора, вы спекулируете с товарными циклами. Грубо говоря, мало что зависит от таланта менеджмента, и если цены, скажем, на нефть или уголь падают, то с этим ничего не поделаешь, и нефтяные или угольные компании оказываются в неблагополучном тренде. Это влияет на их доходы. Но при этом в мире есть много сырьевых компаний, которые проходили через кризисы и падения товарных циклов, как раскаленный нож через масло, и не замечали их. «Северсталь» стремится стать такой компанией, мы пытаемся донести это до инвесторов. 

- Как у вас это получается? 

- За счет вертикально-интегрированной бизнес-модели, существенной доли продукции с высокой добавленной стоимостью, системной работы по снижению издержек. Наша отрасль циклична, но это не означает, что в низкий цикл нужно отказываться от IR, несмотря на то, что интерес инвесторов к компании и к сектору в целом в  такие периоды, действительно, падает. Надо понимать, что это временное явление. Даже если для ухудшения бизнеса есть фундаментальные причины, то все равно нужно выглядеть лучше конкурентов. В целом по российскому рынку компании металлургического сектора, наверное, третьи или четвертые по значимости с точки зрения общей капитализации фондового рынка после нефти, газа и банков. Игнорировать такой крупный блок при инвестировании в Россию просто невозможно. Если взять нашу компанию, то у нас довольно большая ликвидность бумаг, то есть для крупных фондов это хорошее вложение. Ликвидность – это один из ключевых параметров для зарубежных инвесторов, так как они должны быть уверены с точки зрения риск-менеджмента в возможности быстро как сформировать, так и ликвидировать позицию. При этом мы также привлекательны и для розничных инвесторов.
Если возвращаться к вашему вопросу, то ни в коем случае нельзя закрываться, в любой книжке по коммуникациям можно прочесть, что именно в кризисный период надо усиливать коммуникации, потому что борьба за капитал еще больше ужесточается.
Второй момент – IR, как и PR – это, прежде всего, отношения, которые вы строите на годы. Поэтому инвесторам не нравится, когда быстро меняются специалисты по IR, как и любые руководители компаний в целом.
Инвесторы любят приводить в пример некоторые российские компании, где акционер использует фондовый рынок как банкомат. Когда ему нужно, компания появляется на рынке. Когда нет – и IR прекращается, и представители компании не участвуют в конференциях, ни с кем не встречаются, им это безразлично. Это неправильный подход, так далеко не уедешь. Акции такой компании всегда будут торговаться с дисконтом к конкурентам.

- Вы сказали, что инвесторы не любят, когда меняются IR-щики. Недавно была новость о том, что Александр Борейко уходит из Evraz, чтобы отдохнуть и путешествовать, имея в виду, что компании предстоит более спокойный период жизни и в компании выстроена четко работающая система отношений с инвесторами.

- У любого человека, наверное, в какой-то момент наступает необходимость переосмысления своей жизни, работы. Хочется что-то поменять.
Владимир Залужский
Владимир Залужский
- В «Северстали» пока застоя не ощущается?

- Если вы посмотрите на количество корпоративных сделок «Северстали», каких-то других процессов, что вкупе транслируется в активность IR-подразделения, то ни о каком застое говорить не приходится, наоборот, надо все время пытаться успевать за изменениями, которые происходят в компании. Мне видится, что IR – это довольно креативная работа. Вчера зашел на сайт ассоциации UK IR Society, членом которой мы являемся, чтобы посмотреть, какие неформальные мероприятия они проводят. И увидел инициативу по сбору членов ассоциации, для того, чтобы устроить фототур по Лондону. Думаю, что в профессию приходят люди с визуальным типом мышления, склонные к творческим хобби, в том числе к фотографии, искусству, архитектуре. В России в IR работают люди из разных профессий, этому до сих пор не учат, ни за рубежом, ни в России. Единственное, что есть – это сертификация по итогам курсов или тренингов в области связей с инвесторами. Так что в IR есть и инвестбанкиры, и пиарщики, и даже инженеры. Иногда специалист по связям с инвесторами вырастает в самой компании. Иногда люди приходят извне, и за базу берется чисто индустриальный опыт кандидата, хорошее понимание драйверов бизнеса. И уже дополнительно – его навыки в сфере финансов и коммуникаций. В целом учитывается ориентация на общение, поддержание отношений, некоторая экстравертность, визуальный тип мышления, способность строить какие-то образы, объяснять вещи в доступной форме – это, наверное, главные черты специалиста по IR.

- А ваш бэкграунд, я так понимаю, – это buy-side?

- Нет, не совсем, хотя buy-side в некотором смысле тоже был. Я окончил Институт иностранных языков с английским и португальским и Финансовую Академию. Карьеру начинал в PR-агентствах, затем попал в «Мечел». Там я проработал три года, участвовал в выходе компании на Нью-Йоркскую фондовую биржу. Потом я работал в скандинавском фонде прямых инвестиций Mint Capital, что можно отнести в некоторой степени к buy-side, потому что фонд специализировался на инвестициях, но не в фондовый рынок, а в частные компании. Но, тем не менее, процесс в целом близок к работе buy-side. И вот с 2010 года я работаю в «Северстали», то есть можно сказать, что я вернулся к реальной экономике и к металлургии, что мне всегда очень нравилось. В определенной степени мне повезло, я пришел в «Мечел» в 2003 году, когда про IPO на NYSE по сути только начинали говорить. В Mint я работал в private equity тогда, когда о частных инвестициях мало говорили и мало знали, и эта сфера массово по сути только зарождалась в России, несмотря на присутствие пары фондов-ветеранов. В «Северстали» мы тоже были первыми, кто внедрил практику проведения дня инвестора в ежегодном формате. То есть везде удавалось оказываться на переднем плане IR.
Мы готовы встречаться и с фондом, у которого всего 100 акций «Северстали», и с фондом, у которого доля в нашей компании составляет десятки миллионов долларов.

- Португальский язык пригождается?

- Работа с португальским языком закончилась в институте, когда мы переводили скрипты для бразильских сериалов, которые показывали по центральному телевидению. У нас есть greenfield проект, железорудный актив в Бразилии, на самой ранней стадии. Возможно, со временем это станет крупным бизнесом, туда можно будет возить аналитиков, показывать местным инвесторам. Вот здесь португальский пригодится. Но пока это все-таки очень отдаленная перспектива.
На одной из встреч с инвесторами
На одной из встреч с инвесторами

- Опыт работы в фонде прямых инвестиций вам помогает сейчас лучше понять инвесторов?

- Я думаю, одно из главных зол в любой профессии – это иллюзии и стереотипы, которые тебя окружают. Когда я работал в Mint Capital, у меня разрушились стереотипы относительно инвестиционных фондов и инвестбанков. До этого я считал, что эти люди –  элита, которая всегда права, которая лучше знает, как правильно вести бизнес. Поработав вместе с ними, я понял, что они совершенно обыкновенные люди. Сейчас этот опыт очень помогает. У меня с того времени осталось много друзей, с которыми мы продолжаем общаться.

- У IR-менеджеров есть какое-то особое отношение к инвестфондам, которые управляют большими средствами и являются лидерами индустрии asset management?

- Нет, мы готовы встречаться и с фондом, у которого всего 100 акций «Северстали», и с фондом, у которого доля в нашей компании составляет десятки миллионов долларов. С точки зрения отношения никакой разницы нет, никакого пренебрежения к небольшим фондам не было и не будет. За фондами всегда стоят люди: сегодня они работают в одном фонде, завтра – в другом. По сути, ты общаешься с человеком, а не с фондом. Позиция маленького фонда может быть гораздо больше, чем у известного инвестиционного монстра. Но, безусловно, когда мы строим график road-show, просим наших банкиров-консультантов обратить в первую очередь внимание на самые крупные фонды, но это приоритет с точки зрения любой компании. Когда вы едете в Лондон, где тысячи инвесторов, на встречи есть всего один-два дня, так что их количество ограничено. Понятно, что нужно расставлять приоритеты, составлять wish-list.

- По работе вам приходится много путешествовать, но, наверное, это поездки в стандартный набор стран. Куда вы любите ездить в свободное от работы время?

- Наверное, не буду исключением - я люблю южные страны, вроде Индонезии. Я никогда не езжу два раза в одно и то же место. В целом я люблю активный отдых, но без постоянных перемещений во время отпуска. Может быть, это связано с тем, что я очень много езжу в Европу по работе

- А каким-то спортом вы увлекаетесь?

- Посещаю спортивный клуб в рамках общего фитнеса, плаваю в бассейне. Хожу по лестницам, кстати. Шведы отучили меня ездить на лифте. Очень прагматичный подход – надо любую минуту своего времени тратить эффективно, поэтому я совсем отказался от лифта.
На премии IR Awards со своей командой
На премии IR Awards со своей командой

Фото: Михаил Богачев

Мы на facebook

2018 © Finparty
Использование материалов Finparty.ru разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
ООО «Информационное агентство Банки.ру».
Карта сайта
Карта тегов
Дизайн — «Липка и друзья», 2015