12.08.2015 09:00      

Михаил Алексеев: «Фотограф имеет над людьми большую власть»

Председатель правления ЮниКредит Банка — превосходный рассказчик, слушать его одно удовольствие. Мы решили забыть на время о рабочих делах и поговорить с Михаилом Юрьевичем о его детстве, учебе в «девчачьем» институте и давней страсти — фотографии. 
«Я бы посоветовал фотографировать меня не в кабинете, давайте выйдем на балкон, там свет лучше» — сразу чувствуется, что Михаил Алексеев фотограф со стажем. Он принимает активное участие в фотосессии и ради интересного ракурса предложил даже забраться на пожарную лестницу. Заслышав оживление, на балкон выходят сотрудники банка — не каждый день можно увидеть начальника в необычном амплуа модели. Они перекидываются с Алексеевым шутками и уверяют, что, если Михаил Юрьевич начнет падать с лестницы, то они его обязательно поймают. Кстати, забираться на верхотуру во время фотосъемки главе ЮниКредит Банка не впервой. Но об этом и многом другом — в интервью. 

 — Вы родились в Москве. Какой она осталась в ваших детских воспоминаниях?
 — Я родился в самом центре. Сначала мы жили в Богословском переулке, потом переехали. Сейчас я вернулся практически на то же место, где и родился, можно сказать, к своим корням. Первое яркое детское воспоминание было примерно в год: весенний солнечный день, я сижу в коляске, и мне все кругом нравится. (Смеется.) Потом я себя лет с четырех-пяти только помню, наверное. Мы к тому моменту уже жили на улице Усиевича, это недалеко от станции метро «Аэропорт»: бабушка работала в Промстройбанке, от которого ей выделили квартиру. Тогда казалось, что мы уехали на край света. Там еще сохранились деревянные дома, ходили куры. Событием было, когда по улице Усиевича проезжала машина. Рядом был детский дом, мы с его воспитанниками в одной школе какое-то время учились. Потом частную застройку снесли, район обустроили, машины по улицам начали активно ездить. 

— Получается, вы жили неподалеку от Финансового университета, в котором потом учились? 
— Учился я в Московском финансовом институте на улице Кибальчича, а в том здании, где сейчас располагается Финансовый университет, была Высшая партийная школа. Там за закрытыми дверями много чему учили. А рядом находился протезный завод. В те годы ветеранов еще много было. Помню, как они сидели во дворах, играли в домино, а по праздникам все в орденах были. 
— На выбор профессии бабушка повлияла? 
— Она умерла, когда мне было 13 лет, так что на мой выбор повлиять напрямую не могла. Но соседи по квартире, которые с бабушкой работали, — все окончили Финансовый институт. Они и уговорили. На самом деле, я очень не хотел туда поступать. 

— А куда хотели? 
— Я поступал в МГИМО. Не добрал баллов. Как в анекдоте про шефа ЦРУ, который вызывает спецагента Сэма: «Вам надо ехать в Москву поступать в Институт международных отношений». «Но туда же поехал Билл?» «Он провалился на английском». Английский, кстати, я сдал на пять. Хотел поступать повторно после армии. Но меня в итоге уговорили идти в «девчачий» Финансовый институт. Он тогда не считался особо престижным. 

 — Он «девчачьим» был?! 
 — На нашем курсе ребят, дай бог, 25% училось. Престижными были МАИ, Физтех, Бауманский, мехмат МГУ. Финансовый институт в те времена солидным не считался. 

— Я в каком-то интервью читала, что фотоаппарат вы в институте первый раз в руки взяли. 
— Нет, это случилось раньше. Мой папа неплохо фотографировал, и у него был приличный (по меркам того времени) фотоаппарат ФЭД-3, который, как известно, расшифровывается как «Феликс Эдмундович Дзержинский». Первый снимок я сделал лет в 12—13. Фотографировать мне понравилось. Я папиным фотоаппаратом пользовался до тех пор, пока его не утопил. 

— Как же это случилось? 
— Ну мы в 82 году шли на байдарках. В какой-то момент наша лодка, как это называется, кильнулась, и фотоаппарат пошел рыбкам... Позже я купил новый, «Зенит», хотя он мне меньше нравился. 
— А профессионально вы фотографией стали заниматься в институте? 
— Можно и так сказать. Сейчас в Финансовом университете работает и обучается порядка 100 тысяч человек. А в наши времена весь контингент от силы дотягивал до пары тысяч. В штате фотографов не предполагалось. А фотографировать то, что сейчас называют корпоративными мероприятиями — партийные, комсомольские собрания, научные конференции, вечера и прочее — надо было. Привлекали студентов. С нами в группе учился мой тогдашний товарищ Василий, который до поступления трудился в газете фотокорреспондентом. Он меня многим премудростям профессии обучил, я с ним в паре работал, помогал первое время. Естественно, нам иногда делались какие-то послабления, даже какие-то небольшие деньги мы умудрялись зарабатывать. Но не больше, чем моя Ленинская стипендия в 100 рублей в месяц. 

— Сейчас вы уже фотограф со стажем. Скажите, на что приходится идти ради хорошего кадра? 
— Иногда на риск приходится идти. 

— Расскажите! 
— Я дружу с известными музыкантами Шурой и Левой из группы «Би-2». Они обычно приглашают меня на свои концерты: я люблю их музыку, песни, кроме того, иногда представления бывают настолько зрелищными, что хочется их запечатлеть на фотоаппарат. Один раз по дружбе мне выдали аккредитацию фотографа на один из концертов. Она дает возможность снимать, пока исполняются первые пять песен, стоя в узком проходе между сценой и зрителями. Ничего особо выдающегося с этой позиции за такое время не сделаешь. В суматохе мне не сразу выдали браслет, дающий проход к сцене, и к третьей песне уже, когда время поджимало, дали какой-то особый «вездеход». Я, конечно, у сцены постоял, сделал несколько снимков, но не то чтобы был ими доволен. Когда уже шел на свое место, решил спросить охранника, а можно ли по выданному мне браслету пройти за кулисы. Он сказал, что я могу хоть на сцену выйти. Ну я и вышел. Забрался на осветительную площадку, с которой все действо — и артисты, и зал как на ладони были видны, и отснял отличный репортаж с необычного ракурса. В какой-то момент я почувствовал, что конструкция немного пошатывается. Полет руководителя банка на сцену в программе концерта не значился, и я от греха подальше аккуратно спустился. Какой-то риск, наверное, был, хотя я все опасности обычно стараюсь жестко контролировать. 

— Это прекрасная история. 
— Если время есть, могу много чего рассказать. Вот шли мы раз кораблем пять суток по Енисею вниз к Дудинке. Остановились возле бывшей пристани Ермаково. Там по справочникам ни души жить уже не должно. А раньше лагеря были. Пошли мы в тайгу искать заброшенный паровоз — в тех краях трансполярную магистраль в 50-х годах строили. Видим — хибара, в которой явно кто-то живет. Стучимся. Выходит дядя. По фактуре Робинзон Крузо, Карабас-Барабас и косматый геолог в одном флаконе. Явно беглый. Аккуратно спрашиваю, как к паровозу пройти и нельзя ли его, дяди, портрет сделать. Как к паровозу пройти он показал, а на предложение сфотографироваться зачем-то затвор у карабина передернул и посмотрел так убедительно. Мой товарищ сзади тоже затвором у «Сайги» щелкнул и сказал, что у нас пленка уже кончилась. В итоге мирно разошлись. Пришлось отснять только паровоз. 

— То есть два человека с передернутыми затворами так и не смогли договориться. 
— Нет.
— А есть фотографии, которые вам особенно дороги? 
— Да, безусловно. Вот когда-то сделал очень удачный портрет жены. Красиво его оформил и подарил ей на день рождения. Висит сейчас у нас дома: ее радует, меня радует. Этот кадр получился случайно. А бывает, что вымучиваешь съемку, но ничего не выходит. Как у Данилы каменный цветок. Хотя я обычно стараюсь, чтобы все получалось. 

— Есть люди, которых вы хотите сфотографировать, но пока еще не получилось? 
— Знаете, всех, кого я очень уж хотел запечатлеть, я вроде уже сфотографировал. Переснять кого-то было бы можно… Например, одного уважаемого человека, крестного отца моего сына. Есть пара его снимков хороших, но можно было бы и большой парадный портрет сделать. Но это, опять же, целая история: надо, чтобы он время нашел, чтобы я тоже был свободен, чтобы все срослось. Есть еще какие-то задумки, но не буду сейчас о них рассказывать. 

— Вы вхожи в кабинеты многих высокопоставленных людей. Можете прийти к ним с фотоаппаратом и сказать: «Давайте, я вас пофотографирую». Одним словом — вы пользуетесь своим служебным положением в творческих целях? 
— Я не из тех, кто считает, что излишняя скромность только украшает. А так, кто бы со мной стал фотографироваться? (Смеется.) 
Фотограф — это человек, который в каком-то смысле имеет власть: может нарушить правила игры, заставить людей войти в нужный ему образ. За примером не надо далеко ходить: у нас на пятом этаже висит групповой портрет руководителей иностранных банков в России. Мы время от времени собираемся на закрытые встречи, завтраки — обсуждаем деловые вопросы. Без протокола. На одной из таких встреч, когда было настроение, кураж, я сказал: «Оставайтесь все на местах, с якоря не снимайтесь. Я сейчас сфотографирую». Все, конечно, немного напряглись, но послушались. А я встал на стул и сделал снимок. Неплохой, считаю, и с технической точки зрения, и с художественной. 

— Сегодня телефон используется не только как средство связи, но и как полноценный фотоаппарат. Не посещает ли вас перед очередной поездкой крамольная мысль: «Оставлю тяжелый фотоаппарат дома, пофотографирую на смартфон»? 
— Хороший фотограф и на спичечный коробок прекрасный снимок сделать может. Поэтому я считаю, что техника, конечно, какое-то значение имеет, но не критическое. Я очень люблю фотографировать айфоном и далеко не всегда беру с собой камеру. А на одной из выставок даже специально сделал коллаж, который назвал «Айфонография». 

— А где больше всего любите фотографировать? Есть любимые места? 
— Есть. UniCredit — международная организация, поэтому приходится часто ездить в Милан и Вену. Не могу сказать, что это самые красивые города мира, но и не самые скучные. А если вдруг выпадает Рим снимать — так вообще праздник души, именины сердца. Москва — прекрасный город, но это не совсем ответ на вопрос. Я отсюда не уезжаю, наоборот, люблю возвращаться в «свой город, знакомый до слез». Петербург тоже красивый. Есть много мест — и не только города, но и веси — где рука так и тянется что-то запечатлеть. 
— У ЮниКредит Банка прекрасное, необычное с точки зрения архитектуры здание. Есть в нем места, которые вы особенно любите? Куда приходите, чтобы отвлечься от дел? 
— Это, конечно, атриум, где все прекрасно, и балкон у нас шикарный. Когда есть минутка, я выхожу на него и любуюсь Москвой. 

— А как относитесь к памятнику Петра, который виден из окна вашего кабинета? 
— Мне кажется, это все же Колумб, к которому голову Петра приделали. Он на мой кабинет смотрит, видимо, открывает всякий раз что-то новое. Я к нему привык. Он мне не мешает. Бумагу какую-то хочет передать, но все никак не доплывет. 

— Здание банка находится на Пречистенской набережной. Этот район в последние годы очень похорошел: стал комфортным и модным местом отдыха Парк Горького, рядом с ЦДХ возник прекрасный «Музеон». Вам удается хоть иногда гулять по этим местам или времени не хватает? 
— Раньше я воспринимал Москву достаточно спокойно — город и город. Но сейчас, посмотрев мир, пришел к выводу, что это, пожалуй, один из самых красивых городов. Не одно поколение приложило руку к тому, чтобы столицу поменять, но несмотря ни на что она все равно остается прекрасной. Я люблю гулять по Москве, она мне очень нравится.
Мы на facebook
Читайте нас в Яндекс Дзен

2018 © Finparty
Использование материалов Finparty.ru разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
ООО «Информационное агентство Банки.ру».
Карта сайта
Карта тегов
Дизайн — «Липка и друзья», 2015