10.10.2014 13:30      
 

Специалист по истории материальной культуры

Все статьи автора

Как экономика стала такой: хрупкая сырьевая зависимость

Оконные стекла в наших домах — это результат возникновения импортозамещающей технологии, поиски которой начались в X веке по вине венецианцев, пытавшихся навязать всей Европе свое стекло по монопольной цене.

Старинное стекло — продукт химической реакции песка и щелочи. В качестве щелочи в X веке использовалась зола, полученная от сжигания пустынных растений — солянок. Ее привозили с Ближнего Востока венецианцы. Они контролировали торговлю золой и стеклобоем во всех морских портах Европы. И когда в 928-м году Венеция развернула собственное стекольное производство, она прекратила экспорт золы, чтобы задушить конкурентов в Германии, Франции и Англии.

Рынок, который венецианцы прибирали к рукам, был не так уж велик. Крестьяне оконных стекол не покупали, обходясь бычьими пузырями, в окнах богатых городских домов стояли слюдяные пластинки, а дорогостоящие стеклянные окна позволяли себе только церкви и крупные феодалы. Из-за этого индустрия стекловарения была странствующей. Раз в 15-20 лет город посещал стекольный мастер. Он строил дом на окраине, складывал там свою печь и набирал помощников из местных мальчиков. Стоило застеклить окна платежеспособных потребителей и украсить бусами всех молодых женщин, как спрос исчезал, и мастеру нужно было идти дальше. Под старость он удалялся в какой-нибудь монастырь, где производили стекло, и жил там на аббатских хлебах, готовя молодую смену.
Благодаря импортозамещению в Европе возникло искусство витража
Благодаря импортозамещению в Европе возникло искусство витража
Тем временем в средневековых монастырях начиная с основания Клюнийской обители в 910-м году пошло движение за материальную независимость от светских властей. Передовое духовенство сознавало, что моральный авторитет у прихожан имеет лишь тот священник, который ничего не просит у местного феодала. Аббатства усиленно развивали в своих стенах ремесла и торговлю, включая стекольное производство. И вдруг новоявленный монополист решил вынудить их свернуть целую отрасль. Церкви предлагалась роль покупателя и дилера готового стекла из Венеции.
 
Это было невыгодное предложение. Если итальянцы еще могли вовсе не стеклить окна церквей, то в более суровом климате Центральной Европы выбора не было. Поскольку в храме человеку должно быть комфортно, оставалось переплачивать венецианцам за стекло. Немецкие мастера начали поиски местного источника щелочи. Зола солянок богата натрием, а зола европейских растений — калием. Особенно выделяется бук, некогда самое распространенное дерево Европы. В золе, полученной при сгорании верхней части бука старше 50 лет, на окись калия приходится почти 40% массы. Для получения стекла золу с песком смешивали в соотношении 2:1, так что на килограмм стекла расходовалось не менее 63 килограммов буковой древесины.

Из-за столь большого расхода сырья стекловарни переместились в леса, а полученное из древесной золы стекло стали называть «вальдглас», в переводе с немецкого — «лесное стекло». Была у него неприятная особенность. Буковая древесина содержит много железа и марганца, а эти примеси в зависимости от температуры и продолжительности варки придают стекломассе цвет — зеленый, фиолетовый или коричневый. Рядом с прозрачной, бесцветной венецианской продукцией «лесная» казалась грязной и низкосортной. Представление о ней дают современные винные и пивные бутылки: они часто зеленые либо коричневые потому, что потребители привыкли к такой расцветке еще во времена, когда бутылки выдували из дешевого «лесного стекла».
Чтобы получить 1 кг стекла, требовалось не менее 63 кг буковой древесины
Чтобы получить 1 кг стекла, требовалось не менее 63 кг буковой древесины
Но дешевизна решала все. Церковь — основной заказчик — сделала вид, что стекло как раз должно быть цветным. Окна стали прозрачной разноцветной мозаикой, возникло искусство витража. Документально подтверждено, что случилось это не позднее 999-го года, когда Гозберт, настоятель аббатства Тегензее в Баварии, написал баварскому графу Арнольду: «Благодаря Вашей милости с первыми лучами солнца на полу нашей церкви появляются прекрасные цветные картины от окрашенного стекла». Добавим к этому, что в Тегензее был цех, где варили стекло, а граф просто оплатил работу и материал. Индустрия родилась.

Довольно быстро обнаружилось, что «лесное стекло» становится красным или синим (в зависимости от условий в печи) при добавлении меди, а серебро ему придает ярко-желтый цвет, который в витражах имитирует золото. Теперь можно было изготавливать «лесное стекло» всех основных цветов.

Наличие доступного стекла сделало возможным готический стиль в архитектуре. Мало было придумать, как перекрыть стрельчатыми арками огромное пространство собора, вмещавшего при необходимости все население города. Для освещения внутреннего пространства требовались громадные витражные окна. Их делали прямо на стройплощадке, из местных материалов. За 200 лет моды на готику (в период 1150-1350 годов) только в Германии изготовили миллионы квадратных метров стекла общим весом не менее 10 000 тонн. Спрос порождал новый спрос. Регулярно посещавшие собор состоятельные горожане хотели иметь стеклянные окна и у себя дома. Желательно — бесцветные.

К тому времени стекло научились обесцвечивать добавлением в расплав пиролюзита, но буковые леса Европы так поредели из-за производства витражей, что требовалось найти им замену. Примерно в 1250-м году немецкий алхимик Альберт Великий предложил растворять древесную золу в воде и получать из раствора в виде осадка кристаллы щелочи, которую затем прокаливали в горшке. Это был поташ, в переводе с немецкого «горшечная зола». Получался он из любого дерева и давал в сочетании с песком, которого везде было с избытком, прекрасное бесцветное стекло. Слабым местом технологии был аппетит нового ингредиента — на килограмм поташа уходила тонна древесины. Стекломастера забились в лесные дали, где не было крупных городов и металлургических предприятий. В результате к XVI веку в Западной Европе не осталось мест, которые бы заслуживали название «лесная глушь».
Из-за масштабных вырубок к XVI веку в Западной Европе не осталось глухих лесов
Из-за масштабных вырубок к XVI веку в Западной Европе не осталось глухих лесов
И здесь на сцену вышла Россия. Прежде европейцы знали нашу страну как поставщика воска и меха серой белки. Это было всего лишь сырье: ганзейские купцы внимательно следили за тем, чтобы в Северную Европу ввозились из Новгорода кое-как выделанные шкурки, с которыми затем работали уже немецкие скорняки. На сей раз Европа ждала от России полуфабрикат — поташ. Примерно с 1530-го года от литовской границы на западе до Урала на востоке заработали артели поташников, выжигавших целые леса. Их продукция доставлялась санным путем в Кенигсберг и Данциг, где перегружалась на морские суда и направлялась в Германию, Фландрию, Голландию, Англию. Так вывезли многие миллионы тонн поташа. Теперь в Западной Европе не стеклили окон только нищие, а сами окна становились все выше и шире. Русские леса уже в XIX веке могли разделить судьбу немецких, но тут на счастье европейские химики «преодолели сырьевую зависимость от России», заменив поташ едким натром, полученным из каменной соли. От этого стекло еще сильней подешевело, и многократно вырос объем его производства.

Вот какую цепную реакцию запустили в 928-м году венецианцы. Кто знает, если бы не их жадность, мы бы, возможно, до сих пор не понимали, что жить в доме со стеклянными окнами — это нормально.

Иллюстрации — Дарья Серебрякова.
Мы на facebook
Читайте нас в Яндекс Дзен

2018 © Finparty
Использование материалов Finparty.ru разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
ООО «Информационное агентство Банки.ру».
Карта сайта
Карта тегов
Дизайн — «Липка и друзья», 2015