30.01.2015 09:15   6945   
 

Специалист по истории материальной культуры

Все статьи автора

Как экономика стала такой: банковский кризис до нашей эры

Революция, которую фиванский полководец Эпаминонд совершил в военном деле, вызвала древнейший банковский крах, случившийся в Афинах 2386 лет назад.

Кто был в Греции, тот знает, что любой банк там называется «трапеза». В переводе это слово значит «стол». Нам его легко понять и запомнить, потому что в русском языке заимствованная у греков «трапеза» означает застолье. Для греков же вывеска «Τράπεζα» — предмет гордости своей историей.

Весь мир называет банки итальянским словом «скамейка» (banco): 900 лет назад первые итальянские банкиры вели свои дела, сидя на скамейках. Считается, что эти «скамеечники» и положили начало банковскому делу. Но греки-то еще со школы знают, что первые европейские банкиры сидели в Афинах за столиками-трапезами еще две с половиной тысячи лет назад и назывались трапезитами. А что итальянцы приписывают себе изобретение банка, то это они так самоутверждаются.

Если спор касается приоритетов и национальной гордости, обычно все стороны бывают правы и неправы одновременно. Да, у греков были банки, только служили они для сокрытия денег от налогов и кредиторов, а банкиры не являлись даже гражданами Афин. Они были рабами, которые торговали честным словом.
Знаменитый Парфенон служил для древних греков не только храмом, но и сейфом
Знаменитый Парфенон служил для древних греков не только храмом, но и сейфом
Богатые люди в Афинах боялись литургий, или чрезвычайных налогов. Если отечеству грозила беда, состоятельные граждане должны были снабжать воинов оружием и доспехами, строить и вооружать боевые корабли. В такой ситуации выгодно было казаться бедным. Для этого деньги сдавали на хранение банкирам. Вкладчику выдавалась квитанция, нацарапанная на глиняном черепке. Банкир клялся богами, что по первому требованию вернет всю сумму вклада. В современной терминологии трапезиты работали с коэффициентом резервирования, равным 100%.

Зато никаких процентов вкладчикам не полагалось. Наоборот, с них брали комиссию за обслуживание и продавали им разные банковские продукты. Можно было оплачивать со своего счета покупки, делать переводы в другие города, даже в заморские колонии, проводить сделки через кассу банка и получать чеки, позволявшие предъявить претензии в случае поставки некачественного товара. Важнее всего была тайна вкладов: ни государство, ни наследники вкладчика не знали размеров его капитала.

Банкиры ворочали тоннами монет, одновременно оставаясь рабами, примерно как русские крепостные миллионеры Рябушинские. Если же они покупали себе свободу, то держали кассиров-рабов. Причина в том, что по греческим законам раба можно было пытать в суде. Раб знал это и старался не пускаться в авантюры, которые могли закончиться кнутом.

Банки выдавали также кредиты под проценты. Микрокредит на рыночную спекуляцию — под 2% годовых, на операции с недвижимостью — под 12% и на самые доходные и самые рискованные операции — морскую торговлю — под 33%. Целый век афиняне верили, что банкиры не позволяют себе использовать деньги вкладчиков и дают кредиты из своих кровных средств. Иллюзия развеялась после битвы при Левктрах в 371 году до нашей эры.

Греция делилась тогда на десятки государств. К 371 году почти все они были в союзе со Спартой. Тамошние граждане занимались только военным делом и считались лучшими солдатами Эллады. Они побеждали других греков потому, что не ценили свою жизнь и были готовы умереть в любую минуту. На поле битвы можно было видеть павших и раненых спартанцев, но только не бегущих с него.
Демосфен первым поставил один из главных нравственных вопросов, с которыми сталкиваются финансисты: что лучше - шальные деньги или хорошая репутация?
Демосфен первым поставил один из главных нравственных вопросов, с которыми сталкиваются финансисты: что лучше - шальные деньги или хорошая репутация?
Сломал эту военную машину полководец Эпаминонд, избранный правитель города Фивы. Он первым понял, что для победы достаточно быть сильнее противника не в каждой точке поля боя, а на каком-то решающем участке. При Левктрах ему противостояли 700 спартанцев и 2000 их союзников. Спартанцы построились в 12 рядов. Эпаминонд расставил свое войско неравномерно: в несколько рядов против союзников и в 60 — против спартанцев. Этот фланг фиванцев был по массе впятеро тяжелей спартанского отряда и продавил его. Из 700 спартанцев 400 легли на месте, а 300 отступили в свой лагерь, впервые в истории бросив убитых товарищей. Союзники тоже отступили, да еще и злорадствовали. Они в любой момент могли перекинуться к Эпаминонду. Оставшиеся в живых 300 спартанцев с позором вернулись домой. По закону их должны были казнить, но царь пожалел их и сказал, что в этот день старые законы «спят».

После победы при Левктрах фиванцы первым делом отправили гонца в Афины, самый богатый город Эллады. На заседании афинского совета посланец рассказал о ходе и результате боя. «Теперь, когда Греция наконец свободна от спартанской тирании, Фивы предлагают вам союз». Мужи совета ничего не ответили. Был объявлен перерыв, после которого по обычаю гонца должны были угостить бесплатным обедом. Но обед так и не начался. Мужей след простыл. Куда же они подевались?

Они помчались в банки снимать свои вклады. Мало ли что теперь будет? Вдруг фиванцы захватят Афины, или спартанцы накажут за то, что афиняне им вовремя не помогли. Самое надежное — перевести капиталы за границу, а там видно будет. В один момент банкиры Аристолох, Созином, Тимодем и Пасион раздали всю наличность до последнего обола. Но главный удар банковской системе нанесли жрецы богини Афины.

Ее храм — всем известный Парфенон — был тогда крупнейшим в мире сейфом. Треть его площади занимал каменный мешок, куда граждане Афин могли сдать свои деньги на хранение. Храм имел стражу, банковскими операциями не занимался, а грабители обходили его стороной, чтобы не прогневать Афину. Но в момент панического изъятия депозитов сейф выгребли полностью, и оказалось, что денег на всех не хватает. Жрецы, используя тайну вкладов, крутили часть вверенных им средств в банках. А банкиры полученные от них деньги вкладывали в землю, приобретая пастбища и оливковые рощи. Если бы не битва при Левктрах, об этом никто бы и не узнал.
Богатые люди в Афинах боялись литургий, или чрезвычайных налогов. Когда их собирали, выгодно было казаться бедным, отдав свое состояние на хранение рабу-банкиру
Богатые люди в Афинах боялись литургий, или чрезвычайных налогов. Когда их собирали, выгодно было казаться бедным, отдав свое состояние на хранение рабу-банкиру
Аристолох, Созином и Тимодем обанкротились сразу, но самый богатый в городе финансист — Пасион — устоял. При капитале в 60 талантов его недостача равнялась всего 11, то есть резервы превышали 80%. Тут Пасион обратился к своему старшему кассиру Формиону, у которого были кое-какие сбережения. Сам банкир к тому времени уже купил себе свободу, а кассир формально был его рабом. Формион доложил из собственных средств 11 талантов. За это Пасион отдал ему свою наложницу в жены, даровал свободу, завещал половину банка и назначил опекуном над сыном от наложницы.

Когда паника улеглась, трапезиты снова открыли банки. Их не призвали к ответу, потому что благодаря кредитам Афины были крупнейшим в мире финансовым центром. Спустя 20 лет Аполлодор, старший сын Пасиона, пытался отсудить у Формиона те самые 11 талантов. Подробности дела мы знаем потому, что защищал Формиона великий оратор Демосфен. Он произнес такую яркую речь, что на протяжении 2000 лет люди переписывали ее от руки как произведение искусства, и она дошла до нас полностью.

Адвокат при всех стал упрекать Аполлодора за бессмысленные траты: «Ты носишь хламиду, одну гетеру выкупил и дал ей свободу, а другую выдал замуж с приданым: а ведь ты делаешь все это, имея жену. В качестве свиты за тобой следуют трое рабов. Ты ведешь такой вызывающий образ жизни, что это чувствуют даже те, кто встречает тебя на улице».

Демосфен поставил один из главных нравственных вопросов, с которыми сталкиваются финансисты: что лучше — шальные деньги или хорошая репутация? «О, любезнейший, если только можно тебя так назвать, неужели ты не остановишься и не поймешь, что быть честным выгоднее, чем иметь много денег, ведь у тебя … все деньги пропали. А если был бы ты порядочным человеком, ты бы их не растратил». С точки зрения общества финансист Формион казался полезнее: его капиталы оставались в деле и стимулировали рост экономики. Демосфен призвал судей не создавать вредный прецедент, чтобы не вызвать еще один системный банковский кризис: «Не подавайте постыдного примера, чтобы мерзкие, вонючие сикофанты (то есть сутяги и доносчики) не имели возможности получать из ваших рук имущество тех, кто работает и стремится жить скромно».

Аполлодор проиграл дело и возместил судебные издержки в размере шестой части суммы иска. Чтобы убедить судей, Демосфену не потребовался весь лимит времени, измерявшийся клепсидрой — водяными часами. Когда он закончил свою речь, в часах еще оставалась вода. Поэтому напоследок Демосфен сказал секретарю суда: «Не знаю, что еще тут нужно говорить. Думаю, что вы усвоили все сказанное. Итак, выливай воду».

Иллюстрации — Дарья Серебрякова
Мы на facebook

2018 © Finparty
Использование материалов Finparty.ru разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
ООО «Информационное агентство Банки.ру».
Карта сайта
Карта тегов
Дизайн — «Липка и друзья», 2015